Байрон Ажан Кормак

• Имя: Байрон Ажан Кормак
• Этническая принадлежность: Британец/Индус (смешанный брак)
• Дата рождения (человек): 1888
• Дата перерождения в бессмертного: 1920
• Возраст на момент обращения: 32
• Рост: 168 см
• Вес: 82 кг (хорошо сложен)
• Принадлежность: Круор

У паствы всегда есть слова, описывающие таких, как я.

Пустые слова, которыми они разбрасываются, чтобы скрыть свои истинные чувства и мысли. Дрожа от страха из-за потери своей сущности и осознавая ее лишь в драгоценные последние моменты своей жизни.

Да, они находят слова… но сейчас не время для них.

Когда вы смотрите на меня, вам кажется, что я одет с иголочки. Моя прическа выглядит безукоризненно. Мои ногти, хоть и слегка длинноваты, но всегда ухожены; хотя их чистота и блеск могут оттолкнуть слегка. Мои привлекательные карие глаза лишь на оттенок светлее моей гладкой смуглой кожи, могут вскружить вам голову своей глубиной. Вводя вас в оцепенение и болтая словно лодку в шторме. Это естественно, так как вы не в силах совладать с моей сверхъестественной волей.

Сейчас вы в безопасности.

Ваша судьба вне опасности, потому что я хочу поведать вам свою историю. И хотя время неподходящее, я никогда не любил следовать правилам. Мне кажется, вам следует узнать меня перед смертью, это меньшее, что я могу для вас сделать. В конце концов, мы так тесно связаны, что я позволю даже чуть больше. Ваши мысли предают вас. Как так, спросите вы? Позвольте мне посвятить вас, мои хорошие.

В моем мире фраза «обращен во тьму» — популярное выражение среди выскочек моего вида. Оно скорее буквальное, нежели метафорическое. Этот сленг использовался многие годы, как объединяющий клич для вечных меланхоликов. Я был обращен во тьму в 32 года в 1920 году. Но год моего рождения, вероятно, был гораздо более мрачным, чем все ночи, что я пережил с тех пор.

В 1888 году Лондон был подобен пышущей топке локомотива. Это были темные времена. И хотя поезд капитализма свирепствовал все больше, он мчался на спинах толпы нищих и обездоленных. Потерянные души, которые пытались выжить в сырых, населенных крысами аллеях и трущобах. Постоянный смог, индикатор технического прогресса, убивал в те дни столько же людей, сколько венерические заболевания.

Год 1888 известен многими событиями. В этот год родился Т. Э. Лоуренс, более известный как «Лоуренс Аравийский». Хотя было и более «яркое» событие. Загадочный мясник, убийца проституток Джек-Потрошитель, нападающий на женщин, работающих в Уайтчеппел. Конечно, большая часть из истории о Джеке была скрыта сильными мира сего, в конце концов, он являлся Массоном высоко ранга, совершающим ритуальные приношения. Братство стоит превыше всего. Откуда я все это знаю? Мало что осталось для меня неизведанным в этом мире.

В те времена Британско-Индийская империя все еще властвовала над своими колониями. Моя мать была британкой во втором поколении, хотя у нее индийские корни. Ее родители были британскими подданными на Индийском полуострове и переехали в Лондон, где и родилась моя мать, как натурализованная британка. Здесь она встретила моего отца, Лондонца, Шотландского происхождения, когда ей было 18, через год родился я.

Мои родители не были близки, их союз был скорее союзом страсти, нежели любви. Моя мать считалась привлекательной по нашим скудным меркам, во времена, когда в стране буйствовала колонизация. Когда рослый голубоглазый блондин сделал ей предложение, ее родители, не сомневаясь, вручили ее прямо в руки. Да они бы даже ноги ей раздвинули, если бы могли. В любом случае, это мало что решало. Она была самостоятельной и работящей девушкой. Карамельный цвет ее кожи манил джентельменов своей экзотичностью. И хотя конкуренция и расистские выпадки от других девушек сыпались отовсюду, она прошла через все, даже убийства. Однако такой я ее совсем не знал в детстве, может все это россказни.

Что мне доподлинно известно, она была хорошей работницей, что позволило ей стать приближенной к сильным мира сего. Ее регулярно приглашали на светские вечера, несмотря на устои того времени, которые, как правило, отметали людей подобных рас и положений в обществе. Каждую ночь, она легким движением руки, обнимала нового потенциального счастливчика, мужчины, не чураясь своего статуса, боролись за ее внимание, а она исполняла роль этакой старлетки. Она их очаровывала и околдовывала до тех пор, пока они не начинали танцевать под ее дудку, как куклы под хитрым руководством кукловода.

На одном из таких приватных вечеров она повстречала моего отца, на тот момент еще состоявшего на военной службе, однако его положение позволяло ему посещать подобные мероприятия. По какой-то причине, она выбрала именно его, и как говорится, все остальное –мелочи.

Однако, история их отношений не так важна, ведь это мой рассказ. Когда мне исполнилось 14 в 1902 году, родители уже жили порознь. Самое очевидное предположение, которое придет вам на ум, конечно, что мой отец пил и колотил мою мать. Она, будучи сильной женщиной, а она была очень сильной, выдумала это ради блага своего сына.

Я бы тоже мог рассказать вам эту байку, чтобы вы почувствовали себя лучше, но это удел СМИ, чтобы поддерживать стереотипы в обществе. Правда раскрывается редко, особенно, если она способна пошатнуть устои обывателей.

Однако, я расскажу вам правду.

Проблемной, на самом деле, была моя мать. Даже обретя статус светской леди, она шлялась по ночным переулкам, трахаясь с малознакомыми мужчинами, пока мой отец, дни и ночи напролет, работал в Британской секретной службе, чтобы прокормить семью.

Мне кажется, он обо всем догадывался. Какой смысл быть интеллигентом, если у тебя не хватает мудрости сохранить свою семью. Но мой отец был уважаемым человеком и как он не заметил обратную сторону моей матери – для меня до сих пор секрет. Скорее всего, пылкая молодость взяла верх над логикой.

Боль была очевидной, и я это отчетливо видел, но поделать ничего не мог. Мать контролировала все финансы в семье и отъедалась в достатке, как свиноматка, в отсутствии отца. Ко мне она относилась, мягко скажем, плохо. Она колотила меня, когда я смотрел, как она уплетает кусок за куском! Ей казалось, что я смотрю на нее с осуждением.

Время, когда я рос с загнивающими ранами в душе, прошло. Чревоугодие, жадность и ожирение были теми грехами, которые я связывал с той воинствующей коровой, которую мне приходилось называть матерью. Я презираю все эти недуги в других, точно так же, как я ненавидел их в ней.

Когда она не шлялась по подворотням и не выставляла моего отца дураком, пороча его положение в обществе, она вымещала на мне свои выдуманные комплексы. Шрамы на моем теле, теперь они быстро заживают, но в моем разуме они отпечатались очень четко. Боюсь, мне придется их носить вечно. Это мои знаки отличия, напоминание того, что семья часто может причинить тебе самую большую боль.

Я страдал от ее тирании многие годы и мои сбегания из дома были обычным делом. К несчастью, каждый раз меня отлавливали полисмены и пинками загоняли обратно. Мой отец все понимал, в те вечера, когда мы оставались только вдвоем, мы болтали по душам. Он был хорошим человеком. Проницательным, храбрым и преданным. Любой на его месте бросил бы мою мать, но он был ярым католиком. Он принял веру совершенно неожиданно, в зрелом возрасте и принимал брак близко к сердцу. Но это убивало его, подобно раку, а также, породило во мне презрение ко всем признанным догматичным религиям. Сами посудите, сильный мужчина превратился в скулящего пса, боящегося вырваться на свободу, сбросить невидимый поводок, который завязала на нем моя мать. Грустно признавать, но это откровение сыграло со мной злую шутку много позже…

Он не нарушал своих клятв, как бы сильно мать не напирала на него. Каким-то нездоровым образом это влияло на нее, заставляя еще больше его ненавидеть. И хотя она существовала на его деньги, она сумела перевести довольно много средств на свой личный счет, так что теперь, все чего она желала – была свобода. Зачем ей все это было нужно, я не знаю. А если взять в расчет то, что она уже более ста лет лежит в земле, не добавляет мне заботы об этом.

Мой приговор был назначен на начало первой мировой войны в 1914 году. Мне удалось рекрутироваться на военную службу, чем я частично заставил своего отца гордиться мной, но главной целью был побег из этой безумной жизни под каблуком матери. С каждым годом, она становилась все более грубой и злой, поэтому, я без угрызений совести пошел на военную службу, как только мне исполнилось 18, а в 26 отбыл на войну.

Я редко видел отца, хотя на это были причины. Я был отправлен в Африку, в то время, пока он исполнял приказы на службе и ехал туда, куда ему велели. Через четыре года, когда война окончилась, мне исполнилось 30 лет. Холостой, из специальностей — только убийство людей. Я поступил так же, как и любой другой, уважающий себя человек. Я пошел в полицию.

Я не успел толком послужить, как один из моих ночных патрулей, привел меня в лапы того, кто изменил мою жизнь безвозвратно. В 1920, я был обращен во тьму, ну, так они сами это называют. Конечно, эти слова станут чем-то вроде сленга среди нас только после 1922, когда проекторы засияют в темных кинозалах. Это то, чем мы занимаемся… Легче всего прятаться в очевидных местах. Толпа думает, что мы не существуем, а значит, мы можем пировать, прикрываясь их невежеством.

Фильмы хорошо выполняют свою миссию, но они никогда не донесут до вас эйфорию захвата власти. Как они справятся? Для них мы, просто, существа, живущие во тьме на страницах книг Брэма Стокера или Энни Райс. Мы – выдуманные существа, которым нет места в их тривиальном мире.

Я вижу, как ваши глаза раскрываются все шире, да… вы начинаете понимать. Существует множество слов, чтобы описать подобных мне, но лишь одно засело у вас в голове, хоть вы и не хотите пока в это верить.

В вечной тьме, мы преследуем тени, оставаясь за кулисами. На протяжении многих столетий мы учились адаптироваться, смешиваться с толпой и ее контролировать. В давние времена, хотя бы в мое время, мы были более легкомысленными. Конечно, всегда были старейшины, владеющие корпорациями, и тихо правящие, подобно Лордам-феодалам, в своих владениях, однако многие из нас свободно разгуливали по улицам, одетые, как обычные граждане. Этот темный дар, наделяет нас магической красотой. С нашими способностями мы можем одновременно очаровывать и пугать, если сами того пожелаем. По меркам подобным мне, я достаточно молод, однако, мой опыт состарил меня.

Однако, давайте закончим один рассказ, прежде чем я снова отвлекусь от темы. Я навестил свою мать в следующую ночь после обращения и она сразу же меня узнала. Я думаю, она поняла, что ее сын изменился и на короткий момент я позволил ей узнать как сильно. Я сознательно позволял мыслям о ее смерти кружить в своей голове днями. Должна была смерть прийти медленно и мучительно или быстро, чтобы быстро избавить ее от мук? К моей печали, когда время пришло, эмоции переполнили меня, подобно лавине, сметающей все на своем пути. Она была жестокой женщиной и со временем стала только еще жестче. Я даровал ей пощаду, которой она не заслуживала. Все эти годы, я был мальчиком для битья физически и морально … День обращения был главным моментом в моей жизни.

Оковы моей смертности рухнули, и неудержимая сила, пульсирующая по венам, возродилась во мне. Это было такое яркое ощущение, что я едва ли мог сохранять самообладание. Все эти годы, во мне пульсировала затхлая кровь, но теперь, я был очищен!

Все эмоции, заточенные внутри меня, вырвались на свободу, но вместо того, чтобы уничтожить меня, как это происходит со слабаками, они сделали меня сильнее. Я накинул плащ страданий и впервые взглянул глазами, которые не обременены людскими чувствами.

Так и заканчивается моя невыдающаяся история. Да, она не такая захватывающая, как фантастические и готические рассказы о графе Дракуле, но чего вы ждали? Я лишь плоть и кровь, а не литературный герой. Мой рассказ не вздымает бури эмоций и не стоит описания в книгах. Если бы не тот фатальный поворот в судьбе, никто бы даже не заметил моей смерти.

Но, это не моя судьба, а ваша. Что-что? Я не давал вам слова. И хотя мне доставляют удовольствие крики, и, поверьте, кровавые ритуалы, которые заставляют звучать страх и жалость. Криков мне хватает. Так что сохраняйте молчание, но продолжайте страдать. Мне нравится за этим наблюдать, услада для моих глаз, если хотите.

Я хотел поведать вам свою историю, потому что посчитал нужным, вам узнать, почему я выбрал именно вас. Моему безумию есть объяснение. У подобных мне, такие же критерии, хотя некоторые предпочитают, более красиво описывать свои способы залезть в штаны к прекрасным существам. Это не мои методы, так как вы все еще живы. Мне нравятся красивые девушки, вы не подумайте. Но девушки эти вне опасности, так как они услаждают мой взгляд и радуют душу. Я бы не тронул их, без крайней нужды. Я бы держал их как своих рабынь, кукол.

Я бы лучше искоренил из этого мира таких существ, которые напоминают мне мою мать, физически и эмоционально. Такие люди – язва на теле человечества. Многие бы поглотили сами себя безжалостно думая, что их будет высоко ценить общество.

Я вижу это в новостях, я читаю в газетах. Я наблюдаю это на улицах, массовое потребление – это болезнь. Я предполагаю, что вы сочтете это ироничным, узнав мой статус среди мне подобных, но дьявол, как известно, кроется в деталях.

Я оцениваю свое призвание, как если бы это была наковальня, а я был мечом. Моя мать была червем, прогрызшем, гниль в которой она должна была умереть. Даже с ее даром она не ценила свою жизнь. Я никогда не забуду ее лицо перед смертью, лицо, тонувшее в осознании страха смерти. Я наслаждаюсь этим моментом снова и снова, как будто, он записан на пленку. Это была единственная жизнь, которую я забрал, имевшую для меня хоть какое-то значение.

Я так сильно ее ненавидел, и вы во многом на нее похожи.

Есть много слов, чтобы описать меня и те вещи, которые я сделаю с вами. Колдун, демон, монстр, мазохист, даже шовинист.

Но слово, которое звучит у вас в голове сейчас, это правда, которая будет погребена вместе с вашим телом, после того, как мы закончим.

Да, не говорите, я слышу ваши мысли. Я слышу мольбы об освобождении в вашем разуме. И перед тем, как я убью вас, мне нужно, чтобы вы поняли, что не сошли с ума. То, что вы думаете – правда. Я тот, на кого со страхом натыкаются в ночи. Я демон, скрывающийся под видом джентельмена.

Я – вампир.